frpg Crossover

Объявление

Фоpум откpыт для ностальгического пеpечитывания. Спасибо всем, кто был частью этого гpандиозного миpа!


Пpедставляем вашему вниманию пpоект от создателей frpg Crossover:

Напишите в гостевой "Один pаз кpоссовец - всегда кpоссовец!",
а так же укажите имя Вашего пеpсонажа с данного пpоекта
и получите возможность пpойти по упpощенной анкете!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » frpg Crossover » » Флэшбэки » 3.581 Не удержав небо на плечах, прячься от его осколков [lw]


3.581 Не удержав небо на плечах, прячься от его осколков [lw]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://savepic.ru/5252971.jpg

С людьми ты тайной не делись своей,
Ведь ты не знаешь, кто из них подлей.
Как сам ты поступаешь с Божьей тварью,
Того же жди себе и от людей.
(Омар Хайям)

Время: 1479 год, ранняя весна.
Место: Италия, Имола.
Участники: Caterina Sforza, Girolamo Riario.
События:
После длительной поездки за океан и всех неприятных событий, что произошли там и сразу по возвращении в Рим, граф отправляется в свою резиденцию в Имоле, чтобы проведать супругу.

Отредактировано Girolamo Riario (15-07-2014 20:53:14)

+2

2

Ожидание убивает. Оно терзает сердце и разрушает разум, начисто стирая из головы любые мысли, не сосредоточенные на треклятом предвкушении. Однако, есть нечто похуже, нечто, что ядовитой приправой делает и без того мучительное ожидание почти нестерпимым - это неведение.
Прошло уже восемь месяцев, или, кажется, даже больше, с тех пор, как Катерина в последний раз видела мужа. Долг перед Святой, чтоб она провалилась, Матерью Церковью, увлёк его в непреклонную Флоренцию, которую Папа Сикст безуспешно пытался перекроить, заставив существовать на благо Рима. Но не успели стены города просвещения и разврата хотя бы пошатнуться, как Джироламо покинул его, сухим посланием известив супругу о том, что его тайное и далёкое путешествие угодно Богу, и только Ему известно, вернётся ли граф Имолы домой. Возмущенная безумной прихотью понтифика, Сфорца тотчас отправила свекру письмо, в котором так деликатно, как только была способна, поинтересовалась, какие амбиции заставили его отправить Риарио невесть куда, подвергая её и их земли невероятной опасности, ведь как известно, врагов у папского племянника было немало не только за пределами Имолы, но и в её стенах. Однако, как оказалось, Церковь Святого Петра не имела к неожиданному путешествию мужчины никакого отношения, и всё, что знал Папа - это то, что в последний раз Джироламо видели в Пизе, откуда он отбыл на "Василиске".
Возможно, Риарио следовало бы благодарить Всевышнего за то, что в миг, когда правда открылась этой женщине, его корабль был уже далеко, потому что, нетрудно предположить, она пришла в такое бешенство, что готова была разбить о его голову кувшин с вином. Нельзя разгадать наверняка, что возмутило её в большей степени - ложь или собственная беспомощность, но, уверяю вас, узнай Катерина всю правду с самого начала, гнев её не уменьшился бы.
Она злилась и проклинала его, не желая говорить о нём, слышать, даже думать, но дни сменялись неделями, недели месяцами, и когда дух Риарио вовсе покинул эти стены, обида сменилась страхом его потерять. Будучи невесткой самого Папы, Катерина, тем не менее, никогда не была особенно религиозна, но каждую ночь она молилась в своей спальне, пока не занемеют колени, о том, чтобы её муж был жив. Сфорца презирала сантименты, но что-то отчаянно терзало её, что-то сильнее страха остаться один на один со всей этой ответственностью, что легла бы на её плечи в случае его смерти, ведь, будем откровенны, графиня знала - рано или поздно этот день настанет. Но что же тогда на долгие месяцы стерло улыбку с её лица?..
За злостью и тоской недомогание Катерина заметила не сразу, и лишь тогда, когда тошнота и головокружение слишком явно заявили о себе, графиня узнала, что ждёт ребенка. Запертая в каменных стенах, вынужденная беречь себя и дитя, не ведающая о том, где находится его отец, жив ли он вообще, девушка, кажется, впервые в жизни ощущала страх, но едва ли готова была признаться в этом даже себе самой.
Когда на свет появился сын, их сын, Катерина уже перестала ждать. И пусть никто в округе не решался заговаривать о смерти графа, в Италии, должно быть, не нашлось бы души, сохранившей веру в его возвращение. Однако, спустя пару месяцев пришли вести с юга. Риарио видели в Ватикане, а это по крайней мере значило одно - он жив, и, возможно, скоро вернётся домой.
Прекратив благодарить Бога и сменив ликование холодной рассудительностью, девушка велела начать приготовления. И лишь сейчас, стоя на ступеньках у входа и дожидаясь его возвращения с минуты на минуту, Сфорца вспомнила о том, сколь возмутительным, бессовестным и безответственным был его поступок.
Плотно сомкнув губы, она стояла, гордо расправив плечи и смотрела поверх слуг, мысленно обещая убить Риарио, если он заставит её ждать ещё хоть одну лишнюю минуту.

+3

3

Слабость. Это состояние как тела так и духа бывает свойственно любому человеку в определенные моменты жизни. Но всему, как известно, есть мера. Слабыми духом призваны считаться те, кто, поддавшись искушению, отрекался от собственных принципов и ступал на скользкую дорожку, сулящую в конце пути определенные блага и почести, но на самом деле ведущую в никуда. Но всегда ли желание большего или же запретного непременно обречено на неудачу? Разумеется, нет, если только о слабостях человека не знает кто-то посторонний. В противном случае чужая слабость дает силу сведущему о ней недругу. И чем больше соблазнившийся готов заплатить за то, чтобы его слабость осталась в тайне, тем сильнее становится тот, кто требует награду.
Умением находить чужие слабости и играть на них граф Риарио владел едва ли не в совершенстве. Конечно же, делал он это не забавы ради, а преимущественно во благо Церкви, не забывая, разумеется, и о собственных интересах. Но рано или поздно наступает момент, когда даже у двух лучших друзей или партнеров возникают разногласия, и чем серьезнее разногласия, тем явственнее открывается истинное лицо каждого. Возможно, генерал-капитан Святой Римской Церкви слегка лукавил, утверждая, что действует от имени Господа. Возможно, собственные интересы для него всегда были превыше чьих-либо еще, но ввиду общих целей c союзниками и покровителями это едва ли можно было знать наверняка. Или же Церковь всегда являлась для него лишь удобным инструментом по претворению в жизнь собственных желаний. В последнем случае произошедшее являлось только вопросом времени.
Когда цели расходятся, а друг становится противником, то об опасности такого взаимодействия можно судить лишь по силе, которой обладает каждая из сторон. И сильный прежде покровитель, став врагом, способен в одночасье обратить своего некогда послушника в прах. Однако нельзя сказать, что от былого сотрудничества преимущества имеет только тот, кто обладает бóльшим влиянием. Последователь также способен подорвать авторитет своего покровителя, зная его уязвимые места и умело играя на этом. Вопрос лишь в том, кто окажется находчивее, и кто какую цену готов заплатить за свою слабость...
Весь обратный путь, начиная со дня восхождения на корабль и до отправления из Рима в Имолу, Джироламо размышлял о том, какой в итоге окажется истинная цена его искушения. Ради таинственной Книги Листьев ему пришлось пойти против воли всей Церкви в лице своего отца, убить человека, успевшего стать ему близким за время путешествия, объединиться с соперником... Впрочем, последнее было меньшим злом. И, возможно, в дальнейшем окажется весьма полезным приобретением. Любопытно, однако получается: как прежний друг может стать врагом, так и былой неприятель способен превратиться в союзника. Но по-настоящему всегда стоит рассчитывать исключительно на собственные силы.
Граф понимал, что это еще не конец, далеко не конец. Слишком долгий путь был проделан, слишком дорого обошлись ему эти поиски. Но только Господу известно, чему быть дальше, и, возможно, все ниспосланные испытания были именно для того, чтобы Книга по сей день оставалась там, где ей надлежит быть. Или же в назидание за предательство Церкви, совершенное ради этой Книги. Как бы то ни было, Риарио поставил на кон фактически все, что мог, и... проиграл. Во всяком случае, на данном этапе. Оказавшись отныне без покровительства собственного отца, он, наконец, начал осознавать, сколько врагов успел нажить за время своего служения Церкви. Если прощения Франческо ему получить не удалось, то на милость своего отца едва ли можно было рассчитывать. Но, поскольку попытка свести счеты с жизнью оказалась неудачной, мужчина понял, что остался еще кто-то, кто готов оказать свою помощь взамен на его услуги.
«Неужели эти язычники действительно хотят просто взять и уничтожить Книгу? Глупцы, они сами впустили врага в свое логово. Если слухи о Книге — правда, то как только я заполучу ее, мне не будут страшны ни Церковь, ни Медичи, ни те, кто желает уничтожить Книгу. Нужно лишь выиграть время».
Единственное, о чем граф действительно сожалел — это жертва Зиты, в итоге оказавшаяся напрасной.
«Скажи ему, что я его прощаю».
«Да лучше бы ты сдох тогда, художник...» — мелькнула мысль в голове Риарио, когда выяснилось, что в святилище нет Книги.
То, что он обрел во время путешествия, не было любовью к женщине, но верой... в себя и других людей. Искренней, а не из страха наказания. Оказалось, что человек, который сопровождал его долгие годы, ценил его добродетель и, в отличие от других, видел в нем не беспощадного исполнителя воли Божьей, а человека, как и многие другие, ставшего заложником обстоятельств. Не было причин считать слова этой женщины ложью или лестью, ведь она не являлась знатной особой, способной на такое, и более того принадлежала к совершенно иной культуре. И кто еще мог бы быть готов пожертвовать собственной жизнью ради того, чтобы дорогой для него человек смог достичь своей цели? Такой поступок и последовавшую за этим потерю в полной мере можно оценить только после произошедшего.
Определенно, все это было совершено с легкой руки Создателя. И только Ему ведомо, дарует ли Он еще раз столь преданного графу человека на его жизненном пути. Быть может даже, такой человек был не один, он и сейчас есть, но судьба — штука подлая, и когда Джироламо вновь это поймет, может оказаться слишком поздно. Когда в очередной раз придется делать выбор между приближением к своей цели, на которую было потрачено много сил, и жизнью преданного человека.
«Сейчас твой взор затуманен, но со временем мы сделаем тебя зрячим».
«Неужели они действительно думали, что какая-то соленая водица способна наставить меня на путь истинный? Но будет лучше все же сыграть в их игру, ибо неизвестно, какие еще дьявольские уловки они готовы будут применить, дабы поработить разум того, кого сочли пригодным для своей секты».
Как бы оно ни было, это стало началом второго этапа на пути к цели. И более высокие ставки предполагают более серьезные жертвы в случае проигрыша.

Ночной путь в Имолу казался утомительным и небезопасным для Риарио ввиду последних событий. Останавливаться на ночлег было крайне нежелательно, но конь графа уже выбивался из сил. Они сделали вынужденный привал подальше от дороги, однако мужчина даже не стал разводить костер, дабы не привлекать лишнего внимания.
— Увы, мне нечем тебя кормить, — устало сказал он, обращаясь к жеребцу, — потерпи еще немного и дома ты получишь двойную порцию корма.
Конь фыркнул.
Сырой ночной воздух, весенняя прохлада и голые ветви молодых деревьев, что росли в округе, в отсутствие источника света делали местность похожей на кладбище. Удрученно вздохнув, граф снял перчатки и все же зажег факел. Воткнув его в расщелину между лежавшими рядом камнями, он посмотрел на свои перевязанные запястья. Снимать повязки было чревато заражением ран в данных условиях, поэтому Джироламо не стал рисковать. Колено, впрочем, тоже еще было не в полном порядке, но на окончательное выздоровление можно было рассчитывать уже не позднее, чем через месяц.
Закончив кратковременный отдых, генерал-капитан потушил факел, надел свои перчатки, оседлал коня и продолжил путь. Оставшуюся дорогу он обдумывал, что скажет супруге и прислуге в оправдание за свое длительное отсутствие, ведь наверняка его обман с миссией по делам Церкви давным-давно был раскрыт.
Настало утро. Вот уже показались стены цитадели. Еще каких-то несколько минут, и граф оказался во внутреннем дворе. Несколько находившихся поблизости слуг тотчас же сбежались вокруг Риарио, едва лишь заметив его появление. Мужчина спрыгнул с коня и окинул их беглым взглядом. Слуги явно были взволнованы, но едва ли не были рады возвращению своего хозяина.
— Ступайте, я сам отведу его в стойло, — сказал Джироламо прислуге, предварительно вручив одному из них свой плащ.
Ему просто не хотелось лишних расспросов, к тому же супруга могла появиться с минуты на минуту, прознав, по какой причине во дворе был поднят такой переполох, и только Всевышнему известно, с какими словами она бы встретила своего благоверного. Покинув сочувственно качающих головами слуг, граф повел своего жеребца на конюшню.
Пока конь Джироламо был занят долгожданной трапезой, он подошел к наполненной водой поилке и, присев подле нее, посмотрел на свое отражение. Это по-прежнему был человек  благородного вида и хороших манер, но во всем его облике зримо и незримо остались запечатлены все те испытания, что ему довелось перенести. Прежде всего генерал-капитана выдавал усталый взгляд: быть может, он не выглядел бы таким усталым и измученным, но глаза еще были воспалены от этой злосчастной соленой воды. Неудивительно, что прислуга смотрела на него с таким состраданием — его вид был красноречивее любых слов о пережитом во время путешествия.
Риарио прислушался и услышал звук шагов. Кто-то приближался к конюшням. Когда шаги стали совсем отчетливыми, он, не оборачиваясь, сказал тихо, но с нотками усталости и раздражения в голосе:
— Я же просил вас ступать заниматься своими делами. Все, чего я сейчас хочу — это отдохнуть с дороги, в тишине и покое.

Отредактировано Girolamo Riario (21-07-2014 23:23:26)

+2

4

Говорят, что женское счастье заключено в семейном благополучии. Когда рядом любящий муж, дом полон детского смеха, и всё вокруг источает покой и уют, о чём ещё она может мечтать? Но Катерина была другой. Мысль о том, что её предназначение исключительно в том, чтобы, как это говорится, хранить семейный очаг, претила девушке до невозможности. Принимая всё, как должное, с почти королевской небрежностью, графиня, невзирая на юный возраст, грезила о власти, интересуясь политикой куда больше, чем лентами к новому платью или благосклонностью мужа. Но что же тогда так нестерпимо ранило её? Почему она столь яростно сжимала губы, стараясь не дать волю слезам, когда слуги, виновато глядя исподлобья, сообщили ей, что господин изволил сам расседлать лошадь?
Всеобщая любимица с самого рождения, Катерина не привыкла слышать отказа. Красотой, очарованием и прытким умом она находила место в сердцах всех, с кем ей когда-либо доводилось встретиться. Одни любили её, иные испытывали зависть, в ком-то своенравная Сфорца пробуждала темные чувства, однако никогда прежде она не сталкивалась с этим пугающим, ледяным, преступным равнодушием. Поведение графа было особенно возмутительным ещё и потому, что, сбежав из дома на несколько месяцев, он даже не захотел её, такую великолепную, увидеть. Боялся посмотреть в глаза? Едва ли. Стыдился? Возможно. Но вероятнее всего просто не счел необходимым.
Много лет спустя один русский поэт однажды напишет: "Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей", и окажется совершенно прав. Сейчас, когда каждое действие супруга говорило о его безразличии, Катерина больше всего на свете желала пробудить в нём чувство. Уязвленное самолюбие запустило хитроумный механизм в её сердце, заставляя его биться чаще, но лишь тщеславная жажда обладать мужчиной, чтобы заставить его страдать, пробуждала в ней истинную страсть.
Сделав глубокий вдох, выждав секунду, чтобы взять себя в руки, Сфорца сдержанно улыбнулась, убийственным взглядом смерив "гонцов", принесших дурную весть, затем, расправив складки платья, скрестила руки. В надежде позабыть о желании крушить всё на своём пути, девушка распорядилась, чтобы слуги занялись делами, и ещё долгое время не попадались на глаза, а сама отправилась в конюшню, совершенно не представляя, как начать разговор, обещавший стать второй ужасающей катастрофой после всемирного потопа.
У порога графиня замерла, ощущая легкий приступ дурноты, который иногда случается от лихорадочного волнения. Столько дней и ночей она молилась, выпрашивая у Бога шанс на его спасение, а теперь он был перед ней - измотанный, но живой. И Катерина не была бы собой, если бы та доля сентиментального, что сердечно рвалась забыть обиды и кинуться в объятия мужчины, не была бы хладнокровно задушена, только успев зародиться в её душе.
В последний раз переведя дух, Сфорца уверенно зашагала к Джироламо, останавливаясь всего в метре от него. Каким образом шелест её юбок ускользнул от слуха мужчины, осталось для Катерины загадкой, но супруг, очевидно, принял её за кого-то другого.
- Попроси́те об этом вновь, и сможете отдыхать здесь всегда, - злорадно усмехнувшись, небрежно произнесла девушка, и, дождавшись, когда Риарио обернется, оскалилась, а в следующее мгновение нацепила на себя высокомерный вид, обходя вокруг графа. - Что ж, Вы живы. Очень жаль... - холодно произнесла Катерина, но вдруг  "опомнилась", сжимаясь от волнения и напускного трепета. - Я хотела сказать, что траурное платье, которое должны доставить со дня на день, очень красивое. Я уже воображала, что надену его, как вдруг появились Вы, - пояснила девушка. Роль легкомысленной кокетки, помешанной на нарядах и балах, была ей совсем чужда, и всё же она была великолепна. Тонкие трепещущие ноздри, налившиеся кровью губы, прищур голубых, точно лёд, глаз - в своей сдержанной ярости, огнём струящейся по жилам, готовой вырваться наружу от любого неосторожного слова, Катерина была прекрасна. Как девичье сердце способно выдержать эту мощь?
- А впрочем, Вы, того и жди, вновь сорвётесь в путь. Против воли Понтифика, которому до сих пор служили, отрицая, и мораль, и Господа, и себя самого. Быть может тогда мне повезёт... - Сфорца хотела обрушить на него новый поток желчи, но осеклась, поймав его взгляд.

Отредактировано Caterina Sforza (14-08-2014 20:01:14)

+3

5

В жизни каждого человека время от времени происходят настолько яркие события, что каждое слово, движение, звук, выражение лица и испытываемые чувства в определенный момент запоминаются на долгие годы так, словно это произошло только что. И с графом такое случалось, особенно во время последней поездки. Но он ни разу не мог припомнить чего либо подобного, что было связано с его супругой. Конечно, последние полтора-два года выдались весьма богатыми на всевозможные события и связанные с ними дела. Откладывать их было невозможно, поскольку Сикст бы этого не потерпел, несмотря на их тесную кровную связь. Джироламо привык к тому, что далеко не все люди готовы идти на компромисс, особенно если в их руках находится большая власть. Безусловно, то что они с отцом делали, они делали во благо обоих, дабы лучше укрепить свое шаткое положение.
Решение подыскать подходящую партию сыну для вступления в брачный союз было принято Алессандро сразу после его восхождения на папский престол и не подлежало обсуждению, поскольку для большинства дворян брак означал скорее договор о союзе для укрепления и расширения власти, а после уже все остальное. Поскольку сама Папа Римский не мог жениться, эти тяготы пали на графа. Лишь одно Сикст забыл учесть или попросту не захотел: брак подразумевает некоторые обязательства и имеет свои последствия. Как бы то ни было, у самого Папы были весьма смутные представления о том, что такое брак, ведь свою родительскую семью он видел в далеком детстве и никогда не был женат, а по примеру со стороны сложно сделать объективные выводы.
Джироламо был не более сведущ в этом вопросе, чем его отец. Поначалу брак оказался ему весьма удобен, ведь избранница была моложе легитимного для вступления в брак возраста. Союз заключили, все привилегии и титулы в качестве приданого были получены сразу же, однако при этом супруги еще целых четыре года жили раздельно. Но настало время, когда графиня повзрослела и переехала к своему мужу. Риарио полагал, что в силу юного возраста и небольшого жизненного опыта девушка будет вести себя покорно и не мешать ему прорабатывать стратегию по избавлению Флоренции от правящей династии, однако на деле все оказалось далеко не так просто. Молодая графиня слишком хорошо осознавала свои права и обязанности в этом союзе и требовала того же от супруга. К несчастью, Джироламо при всем желании не мог разорваться, чтобы ублажать и отца и супругу. Учитывая тот факт, что его благополучие зависело от успехов Папы Римского, приоритеты были изначально расставлены в пользу Церкви.
Если на службе дела шли с определенном успехом, то отношения с супругой становились с каждым разом все более напряженными. Безусловно, у графини было немало поводов для обид и упреков, в то время как Джироламо желал всего лишь тишины и покоя, однако со временем поведение супруги стало его настораживать. И дело тут было не только в ее претензиях. У графа возникли подозрения, что девушка может быть ему не верна, причем едва ли не с первых дней начала их совместной жизни. Мужчине не давал покоя свадебный подарок Сикста юной графине, который стоил гораздо дороже его собственного подарка. Зная охочесть своего отца как до девушек, так и юношей, и страсть молодой супруги к ценным вещам, он всерьез забеспокоился, не выразила ли графиня впоследствии за это свою признательность Папе известным способом? К тому же, учитывая регулярные отъезды Риарио по делам, всякое могло происходить в стенах обители графа и за ее пределами во время его отсутствия. Что касается последней поездки Джироламо, он даже думать опасался о том, чем все это время могла заниматься его молодая супруга. Впрочем, о том, что делал он сам, в особенности во время пути в новый свет, графине точно знать не стоило.

Хотя в жизни графа не было ярких моментов, связанных с супругой, более того, за месяцы своего отсутствия ее образ становился все более размытым в памяти, одного взгляда и звука голоса оказалось достаточно, чтобы воспоминания мгновенно выбрались из закоулков разума.
Действительно, на конюшне он был уже не один. Услышав внезапно раздавшийся знакомый женский голос, Риарио пошатнулся от неожиданности, и его рука едва не угодила прямо в лошадиную поилку. Он обернулся и увидел графиню, стоящую буквально в метре от него. Не отрывая взгляда от супруги, мужчина медленно поднялся и встал во весь рост. Хотя поначалу он был немного обескуражен ее появлением, для графа ничего не стоило быстро собраться и взять себя в руки.
— Мне очень жаль, что я не оправдал ваших ожиданий, дорогая Катерина, — Риарио среагировал достаточно спокойно на колкости графини, однако спокойствие это было в основном внешним. После сказанного на лице Джироламо появилась прежняя высокомерная ухмылка, — быть может, вы просто этого хотели недостаточно убедительно? Я и сам в какой-то момент желал и был готов умереть, однако, когда ваше желание почти сбылось, оказалось, что на свете есть люди, которые нуждаются в таких, как я, — граф взял руку супруги и поцеловал ее, — в любом случае мне даже нравится, что вы говорите об этом столь откровенно. Платье приберегите пока — у вас еще будет повод его надеть.
Риарио отошел на несколько шагов назад и внимательно посмотрел на Катерину. Ему показалось, как будто бы что-то переменилось в графине за то время, пока он отсутствовал, однако это могло быть связано всего лишь с тем, что глаза графа отвыкли регулярно видеть ее образ. Или же девушка просто еще немного повзрослела. Как бы то ни было, она выглядела по-прежнему прекрасно, однако даже великолепное платье не было достаточным поводом для того, чтобы лишний раз мерзнуть на улице весенним утром.
— Полагаю, мы можем продолжить этот разговор внутри, — сказал Джироламо, — вы расскажете мне, чем занимались в мое отсутствие, и я также поведаю вам о своем путешествии.
Мужчина не спеша направился в сторону ближайшего входа во внутренние покои. Несмотря на внешние сдержанность и хладнокровие, внутри у него бушевали смешанные чувства. С одной стороны все могло начаться гораздо хуже, но с другой стороны было понятно, что это еще не конец.

+2


Вы здесь » frpg Crossover » » Флэшбэки » 3.581 Не удержав небо на плечах, прячься от его осколков [lw]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC