Вверх страницы
Вниз страницы

frpg Crossover

Объявление


ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ


▪ 02.06.2014 ▪
▪ Студенты, успехов вам на сессии!!!
▪ А в Москве очередная сходка - запишись на встречу, получи обнимашку в подарок!
▪ С наступившем вас летом за окном и в игре! Закупайте кондиционеры, мороженку, открывайте настежь балконы, вылезайте на траву, греться /или жариться/ на солнышке! <3



АДМИНИСТРАЦИЯ НАШ БЛОГ

САМЫЕ АКТИВНЫЕ В ИГРЕ



САМЫЕ АКТИВНЫЕ НА ФОРУМЕ



ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ

1.345 Yo, monsier, I'll get you high!
В ИЮНЕ МЫ ПОЗДРАВЛЯЕМ
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ...

2 - Anub'arak
6 - Theta Sigma (Castiel)
14 - EDI
18 - Michael
ЖЕРТВА ЭТОЙ НЕДЕЛИ James Moriarty

КОНКУРСЫ: "Аукцион" часть 3 "Итоги"










СЕЗОННАЯ ПЕРЕКЛИЧКА ОТЫГРЫШЕЙ!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Король Лев. Начало

БАННЕРЫ ПО ОБМЕНУ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » frpg Crossover » » Архив незавершенных игр » 1.160. Давай будет так.


1.160. Давай будет так.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s4.uploads.ru/EFNWb.gifhttp://s5.uploads.ru/sk5am.gif

Время:
2013 год, сентябрь.
Место:
Институт, тренировочная комната.
Участники:
Jace Wayland / Clary Fray
События:
Как вести себя с человеком, которого ты любишь, но который для тебя недосягаем?



п.с. описания не мое хд

+2

2

Ты встретишь её однажды. Как море встречает приток,
Как тот, кто был слеп от рождения и стал зрячим.
Ты можешь быть бесконечно прав, но какой в том толк, 
Если женщина твоя плачет?
 
alice in chains - would?

Представь, что твоя жизнь — расстояние от пули из магазина до височной кости всего лишь. Представь, что проваливаешь задание, имея все возможные выигрышные карты, да и невозможные тоже. При этом, несмотря ни на что, ты выживаешь, выползаешь, вывозишь, почти что выгрызаешь — стоишь посреди руин, исходящих гноем, считаешь ранения и раненных, попутно вливая в кровь себе почти мертвое смирение. Представь, что падаешь с самой высокой балки, хоть с детства приучен был и не к таким преградам. Представь теперь, что для других — победа, для тебя — неудача из неудач. И казалось бы, ты успел столько перечувствовать, пережить за свою короткую жизнь, отсекая человека за человеком, казалось бы научился уже различать подлецов и трусов, что просто не можешь ошибаться настолько сильно. Представь, что мысли твои отныне отрава. И думай взахлеб.

abyssus abyssum invocat [1]
Закрываешь глаза, почти не дышишь, не шевелишься. Каждое сухожилие, каждый рецептор  напряжен до предела, ты — сплошной клубок нервов, недвижимый, неслышимый, невидимый. Тебя этому учил отец  - абсолютная концентрация ведет к совершенству. Мысли об отце витают в воздухе, проникают внутрь тебя, заставляя пальцы дрожать, но ты, пусть с усилием, но вытряхиваешь их из головы, закрываешь сознание, ставишь щит, отрезая себя от окружающего мира. Пальцы сжимают рукоятку меча, до боли стискивают знакомую шероховатую поверхность. Резко выдохнув, поднимаешь руки, принимаешь оборонительную позицию — правая нога чуть позади, острие смотрит вверх. Каждое движение выверенное, плавное, грациозное, словно это не привычная череда упражнений с оружием, а танец, смертоносный, но по своему завораживающий. Оборонительная стойка перетекает в атакующую — переставляешь ноги в одном тебе известном ритме, преследуя вымышленного противника, то размеренно, медленно, то стремительно, словно боишься упустить. Выпад за выпадом, блок за блоком отводишь невидимые удары и наносишь ответные. Сейчас ты — вселенная. Сейчас ты — единственно живое существо. Тебе это необходимо.
Теперь каждый день начинается по другому, не так как раньше. Ты ловишь на себе взгляды, как на калеке, то с лаской, то с жалостью, чаще с недоверием, словно ты неизлечимо болен, и тебе страшатся назвать диагноз. А ты догадываешься, что что-то не так, но не знаешь что. Ан нет, прошу прощения, знаешь, еще как знаешь. Ты ясно осознаешь, что изменилось. И от этого на душе становится еще хуже. Стрела Валентина, а то как же.
Зло разрезаешь воздух острием меча, перерубая призрачному сопернику ведущую руку. Пальцы все сильнее сжимают рукоятку, так что не до конца зажившие ссадины начинают ныть. Со того дня, как Валентин Моргенштерн посетил в 'дружеском' визите Нью-Йоркский Институт прошло несколько недель, но ушибы, полученные тогда еще не зажили, напоминая болью все то, что произошло в тот вечер. И дело даже не в том, что ты назло себе не позволил использовать иратце, но и сам, каждый день исправно на старые ушибы накладываешь новые, дотемна закрываясь в тренировочном зале. Тебе удается отбиваться от заботы Алека и Изабелль, ты игнорируешь их упреки, у тебя мастерски получается играть безразличие. Ты знаешь, что названные брат и сестра хотят показать, что ты не безразличен им. Что если они рядом, то ты им еще нужен. И ты бы хотел верить в это, отчаянно хотел в это верить, но не получалось. Словно что-то выключили. Ты точно знаешь, что это пройдет, но сейчас не мог избавиться от ощущения, что ты -
никому не нужен;
не востребован;
дешевая декорация.
И ты научишься с этим жить. Ты выбираешь напускную стену невнимания и наплевательского отношения, нежели пытку бессилием.  С губ срывается горький смешок. Оказывается, лучше чем самокопанием, ты занимаешься только самообманом.

igni et ferro [2]
Мысленно проговариваешь на латыни, что слышал от отца. То, что не вылечит лекарство, вылечит железо. Потому ты сейчас самозабвенно рубишь воздух, словно он в чем то повинен? Потому ты, уже который день, совершенно по детски прячешься в тренировочном зале, путая день с ночью, говоришь Алеку, что тебя ни для кого нет? Возможно. Но это не единственная причина на то, и ты это тоже осознаешь ясно.
Дыхание сбивается, ритм путается, и если бы сейчас шел настоящий бой, в твоем теле стало бы на одну пустошь больше, точно. Снова то ли усмехаешься, то ли скалишься, перебрасывая меч из руки в руку. Злость с горечью заполняет тебя,  когда мысли возвращаются к рыжей, несносной, неисправимой, другой Клариссе Фрэй, девочке — головной боли, что так неожиданно свалилась в твою жизнь, совершенно без спроса заняла пространство внутри твоего сознания и, мало того, не желает его покидать. Ты словно проснулся с ее появлением в твоей жизни, но лучше продолжал спать, ибо сон твой был только твоим сном и точка.
Глупый, слабый нефилим, — с губ еле слышно срывается, тогда как острие чертит замысловатые узоры в воздухе.  Ты пытаешься отсечь мысли о девушке, так же легко, как раньше отсекал любые препятствия извне. Было бы это так же легко. Слова Валентина, слова отца, так и звенели в твоих ушах, ты раз за разом проматываешь тот вечер в своей памяти, словно пытаешься цельную картинку составить, словно глупо и совершенно безотчетно веришь, что упустил что-то важное, что-то способное спасти тебя. Спасти вас. Но этого не находилось и все оставалось на своих местах — согласно словам отца, Клэри была твой младшей сестрой.
И что делать в подобной ситуации ты не знал. Точнее, знал, догадывался, предполагал, но до скрежета зубов не хотел,  одновременно с этим, ты отчаянно понимал — ты сделаешь все так, как будет лучше для Клэри. И никак иначе.     

Она не вершина творения, но ведь и ты не Бог.
Ты теперь больше Бога.

[1] - Бездна взывает к бездне [перевод латынь]
[2] - Огнем и железом [перевод латынь]

+1

3

It's like I can't breathe
It's like I can't see anything
Nothing but you
I'm addicted to you
It's like I can't think
Without you interrupting me
In my thoughts, in my dreams
You've taken over me
It's like I'm not me

Дочь Валентина.
Клеймо, что будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Люди, нефилимы, будут смотреть на тебя, улыбаться, сочувствовать_ соболезновать, но где-то глубоко в душе, они боятся тебя, они убили бы тебя, не моргнув, не дрогнув. Для своего спокойствия. Ведь ты его дочь. Ты — его плоть и кровь. Тебе не сбежать от этого. И ты никогда никому не докажешь, что ты другая. Ты чувствовала себя отравленной. Ты хотела содрать с себя кожу, ты сделала бы это, если бы точно знала, что это поможет. Но это не поможет. Ничего не поможет и ничто тебя не излечит. Проклятая. И твое самое страшное наказание — твои чувства к твоему брату.
И хоть с той ночи прошло уже много времени, ты не могла забыть те слова, что сказал тогда Валентин. Он твой брат. Брат. эхом отдавалось в голове. Звон двух разбитых сердец был услышан за много миль от того места. Земля ушла у тебя из-под ног, но ты загнала боль как можно дальше.
Дочь Валентина.
Он не мог сделать тебе больнее. Он отнял у тебя маму. И одним ударом любимого и брата. Разве можешь ты даже просто смотреть на Джейса, говорить с ним, не прикасаться к нему, не думать о том, что могло бы быть. Не испытывать болезненного желания прикоснуться к коже, рунам, волосам. Обнять, прижаться всем телом. Боги прокляли тебя, вас. Отвернулись от вас.
Из зависти. Им никогда не испытывать подобного.
Нет ничего страшнее зависти Богов. Вы были слишком счастливы. Ты слишком сильно полюбила его.
Ты избегала ночи. Стала меньше спать, осунулась. Под глазами появились темные круги, но пока их удавалось скрывать от окружающих. Ты боялась своих снов. Твое подсознание играло с тобой. Эти образы потом преследовали тебя и днем. Заставляя краснеть от смущения. Твои желания не совпадали с твоими возможностями. Этот запрет древний, как мир.
Но иногда, ты сама боялась тех мыслей, что посещали твою голову. Раньше, до того, как все это закрутилось завертелось, ты весьма скептически относилась к заявлениям о вечной любви, о желании умереть за того, кого любишь.
Пока не полюбила сама.
И не вкусила в полной мере этот плод.
Когда понимала, что никого и никогда ты не полюбишь так, как его. Что никому другому больше не сможешь подарить себя и свое тепло. Что тебе нужен только он. Весь. Целиком и полностью.
Когда от любви кружится голова. Когда желание быть с ним перевешивает все моральные стороны вопроса. Когда действительно ты готова переступить_ разрушить через тот внутренний барьер, что пока еще держится. Когда один взгляд заставляет сердце биться быстрее. Когда одно его слово и ты сделаешь все, что угодно. Ты убьешь. Ты даже убьешь себя. Если он так захочет. Если так ему будет лучше.
Иногда ты думала, что так будет лучше всем.
Задерживаешь дыхание, заходя в Институт. Никто не отменял твои тренировки, но никто и подумать не мог, какие мучения ты испытываешь, каждый раз слыша его голос.
Джейс в зале,  - сообщает Изабель, с которой ты столкнулась на выходе. Девушка куда-то спешила. Ей было не до тебя. Ты в очередной раз залюбовалась ее плавными движениями. Ты мечтала_ стремилась быть такой, как она. С тобой чаще всего занимался Джейс, хотя видит ангел, тренировкам ты уделяла минимум внимания.
Тебе нравилось наблюдать за ним, когда он этого не знал. Ты замираешь у входа в зал. Снова задерживаешь дыхание, завороженная его плавными, отточенными движениями. Он что-то тихо шепчет. Глупый, слабый. Сердце делает резкий скачок и ухает в пятки, где и остается.
Привет, — ты делаешь вид, что только что пришла. Смотришь куда угодно, но не на него. Вся твоя решимость поговорить с ним испарилась, стоило только взглянуть на него.
Как ты? — отчаянно проклинаешь глупость вопроса.
Проклятая навек за любовь к брату.
Дочь Валентина.

I'm hooked on you
I need a fix
I can't take it
Just one more hit
I promise I can deal with it
I'll handle it, quit it
Just one more time, then that's it
Just a little bit more to get me through this

+1

4

Принимай это всё как данность, смирись и жди,
/он тебя научил, ты помнишь? вот для чего/,
ты поймешь, что он тебя излечил,
но успел запартачить себя самого.
Что теперь ему нужно уйти туда
откуда путей к тебе - просто нет.

Война внутри тебя не прекращается ни на мгновение, мысли хаотичными толчками разбрасываются на вражеские полки, кто свой, кто чужой — не разберешь. Война внутри тебя оставляет тлеющие развалины, раз за разом кроя все твои логические выводы, принципы и желание жить, как все. Она посылает все это — твои возможные мечты, стремления, привязанности — к черту, разрывая изнутри, поглощает свободное место, подобно черной дыре, уничтожая клетку за клеткой, рецептор за рецептором. Война толкает дальше, нежели дозволено, сулит высоты, о которых обычный человек может только мечтать, и  ты идешь за ней, преступный, тщеславный, отдаешь всего себя, словно иначе не выжить, словно без нее не можешь уже. Война прочно поселилась в твоей крови, баррикады порушила, возомнила себя едино_собственницей.
Война убила в тебе бога, а он и не хочет жить. Бог потух.
Знал бы этот  бог, как легко думается о смерти в последние дни, когда все, неожиданно и с таким трудом обретенное, все, что стало тебе дороже себя самого, сгорает в бессмысленной круговерти событий, камнями падает на тебя, твою спину, когда ты совершенно не готовый к подобному, оттого нет даже сил обороняться. И ты первый раз в жизни почти сдаешься, опускаешь руки, пускаешь все на самотек. Так будет лучше, ты так думал, слишком четко в этот раз начертили границы, слишком больно, ты же интуитивно идешь сквозь, словно через колючую проволоку просачиваешься. Ты не заслужил, чтобы тебя любили. Ты не заслужил ничего светлого, как бы ни желал доказать обратное, не получится, и девочка с медными локонами это прекрасно доказывает. Потеря ее это прекрасно доказывает.
Суета, как способ уйти от тоски. Убегаешь от своих проблем, изматываешь себя до полусознательного состояния. Вчера ночью Алек почти насильно заставил тебя лечь в постель, но ты не смог уснуть. Ты никогда не опустишь веки, если тебя будут расчленять, а сейчас закрытые глаза означали единственное — с вероятностью ста к одному во сне ты снова увидишь ее, заповедную, отпетую, закрытую для тебя отныне и впредь, и образ ее будет преследовать тебя, как бы отчаянно ты не пытался выжечь его, вытравить из мыслей — словно за радужкой поселилась она, завладела, обманом заманила. И теперь оставила умирать. Ты слишком хотел видеть в ней свое спасение. Теперь же остается убегать от образов, раз за разом натыкаясь на нее живую, остается отдирать себя от нее, снова замыкаться, огораживаться, закрываться, неукоснительно восполняя утраченные ресурсы, и даже не сметь думать, что в вашем случае что-то может измениться.
Проклятый за любовь к сестре, ты никогда не позволишь себе утащить ее вниз, за собой.
Как рожденный, но не крещенный, попадает в лимб, ты — полюбивший по настоящему, но не научившийся отпускать, попадаешь в ад. 
Все очень просто, на самом деле — ты по горло увяз в ней.

Ты отсчитываешь минуту за минутой, гибель каждой из них приближает час, когда Клэри придет в Институт для тренировки. Она должна будет прийти, ведь это нужно ей. Это нужна им. И это совершенно не нужно тебе. Каждый миг, проведенный рядом с ней, растягивается на световые годы. Каждое ее движение пронизывает тебя насквозь болью, тебе только и остается, что удивляться, как быстро она выпотрошила тебя, привязала к себе. Сделала тебя слабым. Ты понимал, что не должен злиться из-за этого на нее, но злился. Твои черти мучили тебя.
Сначала ты хотел избегать ее, каждый раз удачно угадывая момент, когда нужно было закрыться, спрятаться за очередной охотой, потом же пришло понимание всей глупости подобного поведения. Ты перестал бегать, но использовал любой предлог, чтобы увильнуть от своих обязанностей, чтобы снова не смотреть ей в глаза, чтобы не испытывать всю эту неловкость, которая тебе ранее даже ведома не была. Но ты работаешь над собой, правда. Ты научишься с этим жить. Ты научишься с этим жить рядом с ней.
Единственный шанс остаться рядом — стать ей братом. Заткнуть себя поглубже, свои прихоти и желания, отвыкнуть от нее, перестать желать ее, и все пойдет так, как нужно. Может быть, вы еще спасетесь, вдруг вам повезет. Как бы ты ни кривил губы, как ни сжимал кулаки до темных медуз — полумесяцев, как бы ни желал обратного — иного решения вашей дилеммы нет. Ты выкинешь мысли об ином во благо Клэри. Впервые в своей жизни ты ставишь кого-то выше себя. 
И как же отчаянно ты ненавидел сейчас ее лучшего друга — примитивного, у которого призрачный, но все-таки шанс, остался -  стать кем-то больше, чем просто друг, для нее. Это раздражало, бесило, выводило из равновесия. Если подумать, теперь у каждого больше шансов, нежели у тебя. Ирония.

/только вот он забыл тебя научить -
что иногда приходится возвращаться.
так что вы можете сколько угодно страдать и любить,
у вас нет никакого шанса/ ©

И только выработанная многочисленными тренировками сдержанность заставила не выронить оружие из рук, когда несмелый девичий голос разрезал тишину, отскочил от высоких потолков, вырвал тебя из глубокой задумчивости. Ты замираешь, наконец таки, открывая глаза. Несколько секунд не решаешься обернуться, потом же коришь себя за эту детскую скованность. Раньше тебя было достаточно сложно смутить, теперь же только одно звучание ее голоса сеет панику в твоих мыслях, словах, которые словно предчувствуя беду, покидают твой мозг, подобно тонущему кораблю.
Клэри, — только и выдыхаешь, оборачиваясь к девушке, стоящей в дверном проеме. И как же глупо ты, наверное, сейчас выглядишь — растрепанный, в старой рубашке, всклокоченный. Одной рукой приглаживаешь волосы, тщетные попытки привести голову в порядок ожидаемо терпят крах, но подобное самопроизвольное движение словно снимает с тебя паутину, возвращает к реальности. - Я забыл, что сегодня у нас тренировки.
Ты невольно спотыкаешься на слове нас. Смотришь внимательно на девушку, уже не боясь встретиться с ней взглядом, цепляешься за каждое ее движение. И ясно осознаешь, что пропадаешь без нее. Теперь ты — стоящий у самого края, на острие, на обрыве, готовый шагнуть вперед, нажать на курок, у кромки льда примостившийся, ты смотришь на нее, девочку — живое сердце, и просишь еще добавки. Ты не заслужил пощады.
Невыносимо быть надрессированным.
Как я? — даже не стараешься скрыть усмешку в голосе, словно грубостью пытаешься скрыть свою растерянность. - Светя другим, сгораю сам, как говорится в одной пословице, — острие устремляется в пол, скрещиваешь руки на навершии меча, облокачиваясь, не решаешься пойти навстречу к девушке. - Почему примитивные любят шаблонные вопросы в неловких ситуациях? Чего стоит 'мне очень жаль' на похоронах человека, о существовании которого вы даже не знаете до его смерти. 
Ты ненавидел сейчас себя за подобное поведение, но иначе не мог. Всегда было проще нападать, нежели защищаться. Наивно предполагалось, если показать, что ничего не изменилось, будет легче.
Соблюдая правила в этой игре, ты будешь чувствовать себя лучше?

Пора бы заканчивать переламывать себе кости.

+1

5

Мы с тобою станем ярким огненным вихрем,
На мгновенье станем ярким огненным вихрем.
Это плата за рай, что был нами украден
На полчаса.

Вдох_ выдох. Вдох_ выдох.
Я мысленно считала до десяти и старалась унять сердцебиение. Я и не подозревала, что так сильно по нему соскучилась. Хотя казалось бы, мы не виделись всего пару дней, что я решила провести вдали от Института и всего, что с ним связано. Мне даже, на какое-то мгновение, стало казаться, что все осталось в прошлом. Что переросла, переболела, но нет. Он все еще продолжает оставаться для меня тем единственным, ради которого я живу. Я по-прежнему желаю его сильнее всего остального мира. Сжимаю руку в кулак, так сильно, что ногти впиваются в кожу, но боль физическая ничто рядом с тем, что душу разрывает на части. Вдох_ выдох. Счет до десяти не помогает. Сердце продолжает колотиться, словно желает нагнать все до окончательной остановки. Три. Два. Один. Резко замирает. Я судорожно вздыхаю, вцепившись в дверной проем.
Я все же кое чему научилась. Он пока меня не замечает, а у меня есть время подумать, привести мысли в порядок.
Он мой_ брат. Моя кровь - его кровь. Мое сердце - его сердце.
Ради него я готова отдать жизнь.
Но готова ли я пойти наперекор всему, что еще осталось во мне человечного, ради собственного эгоизма? Ради нескольких мгновений безграничного счастья, могу ли я положить на плаху свою и его головы? Готова ли я затащить его за собой в ад, который определенно мне светит за мои мысли о нем.
Нет.
Я никогда не позволю ему.
Я не могу без него. Действительно не могу. И даже бесполезно пытаться найти ему замену, вновь кого-то полюбить. Такая любовь, такие чувства, человеку позволено испытывать лишь раз в жизни. Говорят, именно первая любовь самая сильная. Что ж, видимо мне не судьба будет сравнивать. Я просто знаю, что никого другого никогда не полюблю. Я буду заочно ненавидеть любую девушку, что окажется рядом с ним в конце концов. Но возможно, мне придется засунуть свои чувства очень глубоко в себя.
Идеальным для меня будет умереть в битве, тогда все будут счастливы. И даже я, потому что буду безмятежна там, наверху. А может быть после нас с ним ждет другая жизнь. Где мы сможем быть вместе несмотря ни на что.
Мы родились не в то время. Лет сто_ сто пятьдесят назад мы бы никого не удивились. Но не в наш консервативный век, где на каждом шагу кричат о свободе слова и веры. Здесь тем не менее косо посмотрят на нас. Плевать, конечно, но...
Лучше я стану ему сестрой. Я перешагну через свои желания. Через свое я. Так может быть будет проще.
Я смогу. Я лучше умру, чем стану той, кто его погубит.
Я принимаю это решение, пусть оно и дается мне нелегко. Я надеюсь, что может быть лет через десять мои чувства угаснут, а его присутствие_ отсутствие уже не будет ощущаться столь болезненно.

Мы с тобой будем пить отравленный воздух,
И в ответ на удар мы лишь рассмеёмся.
Мы превысили скорость, мы обречены.
Нас уже не спасти, мы не вернёмся.

Смотришь на его спину, чувствуя, как все внутри напряжено. Он так близко_ два шага и протянуть руку, но в то же время невыразимо далеко, отгораживается от тебя. Выстраивает свои стены. Это правильно. Это нормально. Так надо. Но, черт возьми, как от этого больно.
Клэри, — только восстановившееся сердце, вновь сбивается на галоп. Дыхание учащается. И все только от имени, сорвавшемся с его губ. Ты глубоко вдыхаешь, не зная, что сказать, хочешь напомнить, что пришла на тренировки, но так боишься сказать что-нибудь не то. То, что думаешь на самом деле. То, чего желаешь на самом деле.
Подбираешь тщательно слова.
Я могу уйти, — глухо отвечаешь, стараясь не показывать, как тебя задело его "забыл". Он уже забывает тебя. Он научится жить без тебя. А ты?
Я не примитивная, — в голосе звучит обида, когда ты в который раз за ваше знакомство произносишь эти слова, — Во мне течет та же кровь, что и в тебе, брат — чужеродное по отношению к нему слово словно камнем падает между вами. Ты не хотела так говорить. Ведь сказать вслух равносильно признанию_ смирению. Ты все еще не хотела признавать это. Ты все еще надеялась, что это ошибка. Но разве мог отец ошибиться и не узнать сына? Даже после десяти лет.
Ты делаешь несмелый шаг к нему. Ты игнорируешь собственную реакцию на него. Ты задерживаешь дыхание.
Вот вас разделяет расстояние вытянутой руки. Твое тело тебе не подчиняется. Несмело протягиваешь руку, убирая с его лица прядь волос. Замечаешь круги под глазами.
Когда последний раз ты спал? — волнуешься за него_ беспокоишься, успокаиваешь себя, что это сестринское, что так надо. так правильно. Но ты и сама выглядишь не лучше. Общение с Саймоном безусловно пошло тебе на пользу, но проблемы со сном не решило. Только днем мысли о "брате", Джейсе, отходили на задний план, испуганные теплом и светом Льюиса. Но ночью, стоило тебе остаться один на один с собой, они сразу же выползали из своих теплых уголков. И мучили_ мучили тебя не переставая. Возможности_ воплощения желаний, фантазии.
Что могло бы быть, если бы вам повезло родиться в другое время. В другом месте.

Это плата за рай на полчаса, это наш с тобой маленький
Апокалипсис.
Ты меня научил не бояться страданий,
Уходить, не дождавшись аплодисментов.
Пусть взрываются звёзды за преступность желаний,
Лишь бы ты был со мной за секунду до смерти.

+1


Вы здесь » frpg Crossover » » Архив незавершенных игр » 1.160. Давай будет так.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC